ЧТО ЧИТАТЬ В ПЕЧАТНЫХ СМИ

На телеканале «Россия» вышел сериал «Кровавая барыня» — про печально известную Салтычиху. Ее история уникальна тем, что ее оценка не менялась ни в царское, ни в советское время. Дело Салтычихи было расследовано по всем законодательным нормам 18-го века, и садистка получила по заслугам. «Огонёк» удивляется, что из этого наснимало ТВ.

С обычной, человеческой точки зрения, независимо от идеологии, это была и есть история о насилии, которое приобретает особенно чудовищные размеры в условиях, где узаконено бесправие человека. У Салтычихи была предшественница — Эржебет Батори, венгерская графиня, известная серийными убийствами молодых девушек, а также последовательница — Мэри Дельфина Лалори (1775-1849), одна из самых жестоких женщин-убийц в истории Нового Орлеана, которая обвинялась в садизме и многочисленных изощренных убийствах чернокожих рабов. Все истории чем-то похожи — это прежде всего истории о порочности рабства, которое поощряет человека обходиться с другим человеком как с вещью. Бесправие поощряет насилие — вот самый короткий вывод из всех этих историй. Сегодня мы, в отличие от наших предков, знаем, с какой единственной целью нужно об этом говорить: психологи называют это «проработкой коллективной травмы», чтобы извлечь для себя печальный, но важный урок. Вдобавок сериал вышел 19 февраля: в этот день в 1861 году в России, как известно, было отменено крепостное право.

Но, к сожалению, из сериала нельзя вынести никакого урока. Его автор, как ни поразительно, при всей общеизвестности истории, будто бы пытаются найти садистке оправдания. Придумывают сюжет о несчастной любви, о непонимании со стороны близких. В общем, намекают, что среда заела, поэтому Дарья Салтыкова и стала монстром. Но самый веский аргумент, который выдвигают авторы в качестве оправдания,— родовое проклятие. Этот аргумент мы часто слышим, на скамейке перед домом, в качестве окончательного: «У нее и мать такая была». На героине проклятие, оно передалось от матери, в которую тоже вселился злой дух. Как будто, если припудрить историю о насилии высокими дворянскими страстями, то она станет менее ужасной. А, впуская в сериал мистику, телевидение в который уже раз пытается сделать из ужасного интересное.

Более всего таинственно то, что авторы «Кровавой барыни», с одной стороны, не рассказывают подлинную историю преступления, а с другой — рассказывают выдуманную от начала до конца, написанную как бы поверх реальной, еще более кровавую историю! Для чего? Зачем? Чтобы зрителю было интересней? Во всем этом есть какая-то патологическая боязнь правды и собственное искаженное представление о мире, реализуемое на экране, отмечает журнал.